Лягушка

Материал из Телемапедия по-русски
Перейти к навигации Перейти к поиску
Символизм
Simvol.png
Магический символизм

Всевидящее ОкоГексаграммаГептаграммаКадуцейСвастикаКубЛаменПентаграммаРоза и КрестТау-крест

Мифологические существа

АндрогинБегемотВасилискГермафродитГрифонЕдинорогЗизКентаврЛевиафанМантикораРаавСаламандраСфинксУроборосФеникс

Животные и птицы

АистБаранБенуБыкВерблюдВолкВоробейВоронГолубьДельфинЗмеяИбисКабанКозёлКороваКошкаКрабКрокодилЛасточкаЛебедьЛевЛеопардЛетучая мышьЛошадьЛягушкаМедведьМышьОбезьянаОвцаОленьОрёлОсёлПавлинПеликанПетухПопугайСвиньяСлонСобакаСоваСоколСорокаТигрЧерепахаШакал

Насекомые

ПаукПчелаСкорпион

Деревья и растения

АкацияАнемонВиноградГалангалГранатДубИссопКипарисКлеверКрапиваЛаврЛилияЛотосМакМандрагораМиндальМиртМирраНарциссОливаОмелаОпиумОрхидеяОсинаПальмаПлющПодсолнечникПолыньРозаСмоковницаТопольТростникЯблокоЯсень

Драгоценные камни

АгатАлександритАлмазАметистБериллБирюзаГиацинтЖемчугИзумрудКварцЛяпис-лазурьОпалОниксРубинСапфирТопазХризолитХрустальЯнтарь

Тело человека

ВолосыГлазаКровьКтеисСердцеФаллос

Стороны света

ВостокЗападСеверЮг

Металлы

ЗолотоСереброОловоЖелезоМедьРтутьСвинец

Цвета

БелыйЖёлтыйЗелёныйКрасныйРыжийСерыйСинийФиолетовыйЧёрный

Числа

123456789101112131521222830313233364044454849505560647293106108120156210220418666

Прочие символы

ВиноЛабиринтНехуштанПастосПравый - левыйРадугаХлебЯйцо

Лягушка

Лягушка (жаба) — животное, считающееся нечистым, родственное змее и другим гадам, в символике которого особо выделяются мотивы плодородия и воплощения душ. Некоторые признаки сближают лягушек с рыбами (воплощение душ еще не родившихся детей, холоднокровность) и с птицами (календарные приметы и магические действия, связанные с первым криком, превращение ласточек в лягушек).

Лягушки и жабы в Библии

Самое известное упоминание лягушек в Библии связано со второй египетской казнью.

Аарон простер руку свою на воды Египетские [и вывел жаб]; и вышли жабы и покрыли землю Египетскую. (Исх.8:6).
Нашествие жаб на Египет

Также жабы упоминаются в Апокалипсисе, где сравниваются с нечистыми духами:

И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам. (Откр.16:3).

В иудаизме лягушка рассматривается как представитель мелких некошерных животных («шерец’а»), не имеющим чешуи и перьев, которые могут стать «осквернителем ритуальной чистоты» (Лев 11. 10; Втор 14. 10).

В христианской традиции лягушка имеет амбивалентный символизм. В раннем христианстве были распространены масляные светильники в виде лягушки с изображением христианской символики (например, хризмы) или надписью, указывающей, что это образ Воскресения.

... не стоит удивляться такому количеству христианских терракотовых ламп, происходящих из Луксора, Эдфу, Хеликана и Старого Каира, несущих образ эмблематической лягушки. Ими обладают Музей Лувра, Британский Музей, музеи Берлина, Лейдена и других городов. Две лампы Кабинета древностей Франции и одна из Туринского музея являются особенно показательными. Одна из ламп Лувра, очень большая и ладьеобразная, изображает лягушку между двумя маленькими крестами; она несет на спине тот же самый спасительный знак; вокруг нее греческая надпись, которая должна быть интерпретирована следующим образом: «крест есть наш проводник», иными словами, крест, символ Христа, нас переносит как корабль к спасению: tokema stauros, то есть stauros to okema. Другая лампа из Лувра, которая некогда перешла из кабинета аббата Греппо в Кабинет Короны Франции, и затем следующая лампа из Туринского музея имеют одинаково лягушку с крестом на спине и надпись: ego eimi anastasis - «Аз есмь воскресение».''[1]

Также лягушки могли символизировать христиан, претерпевающих гонения. В христианском сборнике «Физиоло́г», представляющим собой статьи о животных и каменьях, написанном, возможно, в II или III веке в Александрии, наземная лягушка интерпретируется как образ «истинных жителей града», т. е. праведников, а водная означает тех, что «принадлежат миру» т. е. преданных греху:

Есть наземная лягушка и есть лягушка водная. Физиолог говорит о ней, что она переносит солнечный зной и жар, когда же непогода ее застигнет, — погибает. Водная же лягушка, когда выйдет из воды и коснется ее солнце, тотчас снова в воду погружается.
Толкование. Подобны истинные жители града наземной лягушке, ибо переносят жар искушений, но, когда слишком непогода их охватит, то есть преследования за добродетель, — умирают. А те, что принадлежат миру, — это водные лягушки. Ибо, когда коснется их немного тепло искушающей страсти, они снова погружаются в похотное желание.[2]

Лягушки и жабы в мифологии

Богиня Хекет

Для древних египтян лягушка была древним символом плодородия, связанного с ежегодным разливом Нила, поскольку лягушка каждый год несколько раз нерестится и всякий раз несет по десять тысяч икринок. В период Древнего царства в Египте получил распространение культ богини Хекет (Хекат), имя которой обозначалось иероглифом «лягушка», а саму богиню часто изображали в облике лягушки или с лягушачьей головой. Хекет считалась богиней влаги и покровительствовала урожаю и деторождению. Изначально Хекет была женским аналогом бога плодородия Хнума или его женой. Было высказано предположение, что ее имя связано с именем греческой богини колдовства Гекаты.

Самое раннее упоминание лягушек в античной поэзии — комедия Аристофана «Лягушки» («Βάτραχοι»), в которой участвует хор лягушек, чье пение сопровождает путь Диониса в царство мертвых. Позднее, в эллинистической поэме «Война мышей и лягушек» (Βατραχομυομαχία, I в. до н. э.), представляющей собой пародию на гомеровскую «Илиаду», лягушки вновь оказываются изображены в комическом ключе. Кроме того, с лягушками, являющими образ глупости и тщеславия, связан целый ряд басенных сюжетов, восходящих к Эзопу. В Древней Греции лягушка являлась атрибутом бога Сабазия.

У римского поэта Овидия в «Метаморфозах» излагается миф о происхождении лягушки. Согласно нему, титанида Латона, матерь Арполлона и Артемиды, после рождения своих детей оказывается в Ликии, где находит озеро и хочет утолить жажду, однако тамошние жители, несмотря на ее коленопреклоненные мольбы, запрещают ей напиться воды и даже, прыгая и поднимая со дна тину, нарочно мутят воду. Тогда богиня приговаривает их навечно оставаться в этом озере и превращает в лягушек (Ovid. Met. VI, 346–381). Превращение селян в лягушек становится наказанием за жестокосердие и злобную брань.

У зороастрийцев лягушка связана с фигурой Анхра-Майнью (Ахримана), злого духа, противостоящего творцу и благому хранителю мира Ахура-Мазде (Ормазду) и воспринимается как самое злое из земных созданий. Поэтому уничтожение лягушек в зороастризме считается избавлением от зла и одним из способов очищения души. Также у зороастрийцев существует представление о дереве бессмертия, именуемом Хаома («древо всех семян»), которое растет посреди мирового океана. К этому дереву подбираются лягушки и другие пресмыкающиеся, чтобы обглодать его корни, а защищает Хаому от нападок темных сил рыба Кара.

Лягушки и жабы в эзотерике

В народной магической практике жаб и лягушек используют чаще всего с целью порчи. Жабу подсылают в дом, чтобы в нем воцарилась ненависть. Порошок из высушенных лягушек колдуньи подмешивают кому-либо в еду, девушка посыпает им лицо своей сопернице, чтобы у той выскочили чирьи. Женская символика лягушки представлена в народных сказках об обращенной в лягушку девушке. В этих сказках лягушке также свойственна любовно-брачная символика. В виде лягушек представляют души умерших и души детей, которым предстоит появиться на свет. Согласно народным поверьям, ведьмы могут обращаться в жаб и лягушек, чтобы проникать в хлев и отбирать молоко у чужих коров, высасывая его из вымени.

Корнелий Агриппа в «Оккультной философии» относит лягушку к животным Луны (Кн. I, гл. 25). Согласно Агриппе, голова лягушки в входит в число ингредиентов курения Луны (Кн. I, гл. 44).

Изображение жабы (внизу) из «Theatrum Chemicum Britannicum» Элиаса Эшмола.

В алхимии лягушка (жаба) олицетворяла «животную душу», темную сторону природы, ее низшие, плодородные слои. Ее образ встречается в работах одного из крупнейших английских алхимиков Джорджа Рипли. В его поэме «Видение» описывается алхимический процесс, когда Жаба выпивает «виноградный сок», пока не наполняется им так, что «превращает его в Яд» и «начинает разбухать» в результате отравления. Затем Жаба умирает в своей «Пещере», затем следует обычная череда цветов: черный, радужные цвета, белый, красный. Затем яд преобразуется в мощное Лекарство. В некоторых алхимических документах жаба также является итоговым символом Философского Камня. В своём комментарии к «Видение» Рипли, Ириней Филалет утверждает, что жаба символизирует золото, то есть результат работы.

Также жаба может появляться в качестве символа Первоматерии Великого Делания, символом ее первой стадии — Нигредо, стихией Земли и Сатурном. Это основывалось на народном поверье, что жаба является ядовитым животным, но содержит в своей голове камень огромной ценности. На иллюстрации из книги Элиаса Эшмола «Theatrum Chemicum Britannicum», названной «Дух, Душа, Тело» (Spiritus, Anima, Corpus), жаба расположена в основе символического алхимического процесса. При этом она совмещает мужскую и женскую фигуры, указывая на сексуальные силы соединения.

Изображение жабы из «Герметических и алхимических фигур» Клавдия де Доминико Челентано Валлес Нови.

Изображение лягушки (жабы) помещено на 11-ом листе «Герметических и алхимических фигур» Клавдия де Доминико Челентано Валлес Нови (Chemical purification through sunlight and moonlight, 1606).

Текст слева от лягушки гласит: «Посредством Того, кто сотворил Небеса и Землю, я есть философский камень, в своем теле я ношу нечто такое, что ищет мудрец. Если оно будет выделено из меня, это будет самым сладчайшим отдохновением для тебя. Я животное, имеющее отца и мать, и отец и мать были сотворены, и в моем теле содержатся четыре элемента, и я была до отца и матери, и я ядовита».[3].

Животный, сексуальный символизм лягушек и жаб можно найти и в произведениях искусства:

На правой створке великой картины Иеронима Босха "Сад земных наслаждений" располагается женщина с жабой на груди, что символизирует грех распутства. Скульптура в Страсбурге, именуемая "Обольститель неразумных дев" отображает змей и жаб, взбирающихся по спине статного юноши, держащего перед собой яблоко.[4].

В «Книге 777» Алистер Кроули относит жабу к сефире Йесод (через связь с производительной силой). «Жаба уродлива и ядовита, но "ценный камень в голове таит". Это указание на ее производительную силу»[5], — пишет Кроули, приводя цитату из пьесы У. Шекспира «Как вам это понравится». О жабе, «что прячет меж глаз драгоценность» Кроули упоминает и в 53-й главе «Книге Лжей» «Лозоходец»[6].

Образы лягушки также встречаются в работах Кроули «Liber LXX STAUROS BATRACHOU» (греч. «Распятие Лягушки»), в которой содержится «церемония для получения в услужение личного духа меркурианской природы, как это описано в Апокалипсисе Св. Иоанна, от лягушки или жабы» (в ней он описывает свое жертвоприношение лягушки в 1916 г.) и в заголовке «Liber Batrachophrenoboocosmomachia sub Figura DXXXVI» («Война лягушек мозга с быками космоса. Книга под номером 536»).

В Liber DCCCXIII: Ararita Кроули, вслед за Апокалипсисом, уподобляет лягушек духам лжи и связывает их с клипой ХодСамаэлем («Лживым Обвинителем»):

Я узрел духов лжи, подобных лягушкам на суше, на водах и на коварном металле, что разъедает все сущее, не ведая постоянства. Я узрел в них Тебя[7].
Баэль

В обличье жабы может явиться гоэтический демон Баэль. Одним из обличий фамильяров ведьм были лягушки. В книге «Благоуханный сад Абдуллы, сатирика из Шираза» Кроули приводит описание сорока девяти служителей Вельзевула, двое из которых имеют обличье жаб, а трое — лягушек.

Билифарес (Bilifares). Огромная жаба с черной головой. <...>
Иконок (Ikonok). Черная жаба с ярко-красными глазами и большими золотыми пятнами на лапах. <...>
Магаласт (Magalast). Похож на крошечную зеленую лягушку с красной 4-конечной звездой на голове.
Загало (Zagalo). Большая зеленая лягушка с тускло-желтыми пятнами. У нее очень длинный крысиный хвост. <...>
Кабада (Kabada). Жирная лягушка с зеленовато-белой грудью, стоящая на задних лапах.[8]

Образ лягушки используется в тифонианской традиции Кеннета Гранта. Как пишет он: «Символика лягушки очень важна во всех формулах, связанных с оборотной стороной Древа»[9].

символ прыгуна с шестом — богиня Хекет, имеющая голову лягушки и названная в ее честь, потому что древние, наблюдая за своеобразными движениями скачущей лягушки, соотнесли это животное со способностью совершать скачки через «воды» пространства. Хекет, что, собственно, и значит «лягушка», — это египетский прообраз греческой Гекаты-Тривии, богини трех дорог: путей VIII°, IX° и XI°, заключающих в себе все тайные формулы психосексуальной магии[10].

Согласно Кеннету Гранту, Хекет относится к 29-му туннелю Теневого Древа, где господствуют силы Луны и обитают ведьмы, чьим стражницей является демон Кулиэльфи.

444 — это число Медного Змея 3 и слова TzPRDO, которое означает «лягушка» и происходит от египетского слова Хепр-та, имени бога земли, изображавшегося с головой лягушки[11].
Истинное значение слова «ведовство» следует искать в образе лягушки, обладающем для посвященных тайным смыслом, который гораздо более близок лавкрафтовским фантазиям о земноводных, нежели инфантильным представлениям средневековых церковников, охотников на ведьм и современных «реставраторов ведовства». Лягушка-Хекет — древний символ перехода от водных форм жизни к сухопутным. Посвященные драконических мистерий избрали ее символом того, что претерпевает преображение в водах бездны и выходит из них на сушу. Иными словами, лягушка стала олицетворением пришельца из «космических вод», то есть с оборотной стороны Древа. Кроме того, причудливые прыжки, которыми передвигается лягушка, напоминают о формулах, по которым адепты «той стороны» проходят или преодолевают в прыжке определенные пути Древа[12].

Лягушки в средневековом колдовстве

В народном колдовстве часто использовались жертвоприношения Сатане. Колен де Планси сообщает, что ведьмы приносили в жертву дьяволу черных птиц и жаб. Как пишет Саммерс в Истории колдовства:

Во многих отчетах о шабашах упоминается о присутствии там жаб. С колдунами и ведьмами они ассоциировались по причине отвращения, которое эти земноводные, как правило, вызывают у людей; во многих районах даже распространено
поверье, согласно которому тот, на кого жаба пристально посмотрит, будет страдать учащенным сердцебиением, спазмами, конвульсиями и обмороками. Некий аббат Руссо, живший в XVIII столетии, провел ряд экспериментов с жабами,
после чего заявил, что когда одно из этих животных посмотрело на него, то он на некоторое время впал в бессознательное состояние, и если бы ему не пришли на помощь, он не смог бы из него выйти. Многие писатели, и среди
них Элиан, Диоскорид, Никандр, Этий, Геснер, считали, что дыхание жаб ядовито и может заразить то место, которого оно коснется. Поскольку народ верил этим пустым историям, то вполне естественно, что жабы нередко упоминаются
наряду с ведьмами. Де Ланкр рассказывает, что нередко демоны появляются именно в таком обличии. Жанетта д’Абади, ведьма с Нижних Пиренеев, которую он допрашивал и которая сделала достаточно полное признание, сообщила, что она
видела, как на шабаш приносили немало жаб; одни из них были одеты в черный, другие – в малиновый бархат, и к их одеяниям были подвешены маленькие колокольчики. В ноябре 1610 года некий мужчина, гуляя по полям недалеко от Базе, :обратил внимание, что его собака роет насыпь, и, приблизившись, увидел два упрятанных в земле горшка, накрытых полотном и крепко завязанных. Когда он открыл их, то обнаружил, что они наполнены отрубями, и в середине каждого
находилась огромная жаба, завернутая в зеленый шелк. Не приходится сомневаться, что человек, поместивший их туда, серьезно относился к симпатической магии и накладывал с их помощью некое злое заклятие. Ведьмы ловили жаб
и приносили их с собой на шабаш по причинам, о которых нетрудно догадаться. Из-за своего легендарного яда они служили основным ингредиентом ядов и снадобий и могли также использоваться для предсказания будущего,
так как ведьмы нередко гадали по поведению своих жаб-фамилиаров.[13]
В 1610 году Хуан де Экалар, колдун из Наварры, признался инквизитору дону Алонсо Бекарра Ольгвину из ордена Алькантара, что он и его ковен собирали жаб для шабаша и что когда они приносили их туда, то дьявол благословлял
их левой рукой, после чего их убивали и готовили на огне вместе с человеческими костями и фрагментами трупов, извлеченных из свежевырытых могил. Из этой грязной смеси изготовлялись яды и мази, которые дьявол раздавал всем :присутствующим наряду с указаниями, как их использовать. Так, предполагалось, что, обрызгав этой жидкостью пшеницу, можно поразить болезнью все поле и заодно уничтожить цветы и фрукты. Несколько капель, пролитых на одежду
человека, должны были вызвать его смерть, а мазок по стене загона или стойла вызвать тяжелую болезнь скота.[14]

Примечания

1. Шарбонно-Лассе Л., Бестиарий Христа. Энциклопедия мистических существ и животных в христианстве. Том 1. М.: ТД Велигор, 2017. С. 444.
2. Физиолог. Литературные памятники. СПб.: Наука, 1996. С. 142–143.
3. Цит. по Мэнли П. Холл. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцерской символической философии. М.: Эксмо. Мидгард. 2007. С. 667.
4. Рафаль Принке. Охота на черную жабу. Некоторые аспекты алхимического символизма.
5. Алистер Кроули. 777. Каббала Алистера Кроули. М.: Ланселот. 2010. С. 222.
6. Алистер Кроули. Сердце Мастера. Книга Лжей. М:. Ганга. Телема, 2009. Стр. 202.
7. Алистер Кроули. Святые книги Телемы. М.: Ганга, Телема, 2011. Перевод А. Блейз. С. 305.
8. Цит. по Гоэтия. С предисловием и комментариями Алистера Кроули. М.: Телема, 2020 г. Перевод А. Блейз. С. 30-31.
9. Кеннет Грант. Ночная сторона Эдема. \ Кроули А., Грант К., Фалорио Л. и др. Книга тайн Алистера Кроули и теневое Древо Жизни. Сборник. Перевод А. Блейз. М. Ганга. 2016. Стр. 125.
10. Там же, с. 43-44.
11. Там же, с. 66.
12. Там же, с. 71-72.
13. Саммерс Монтегю. История колдовства. Перевод с английского А.М. Лотменцева. Серия: Зловещие страницы истории. М. ОЛМА-пресс. 2002. с 112.
14. Саммерс Монтегю. История колдовства. Перевод с английского А.М. Лотменцева. Серия: Зловещие страницы истории. М. ОЛМА-пресс. 2002. с 112.